Статьи об Игоре Григорьеве

Владимир Савинов. Три поэта, три судьбы

19 апреля 2017 г. в актовом зале Псковской областной научной универсальной библиотеки в 16 часов собрались истинные поклонники поэзии, друзья и знакомые трех поэтов, судьбы которых тесно переплелись ещё в 80-е годы. Именно об этом, насколько тесно были связаны судьбы Игоря Григорьева, Елены Морозкиной, Станислава Золотцева, нам напомнила выставка литературных изданий, которую подготовили сотрудники библиотеки.


Михаил Полевиков. Игорь Григорьев и Евдоким Русаков

Игорь Григорьев (1923-1996) и Евдоким Русаков (1924-2001) пришли в этот мир один вслед за другим и покинули его на рубеже 75-летия (возможно, правильная дата рождения Евдокима – 1926 год). Оба хлебнули горя в военное лихолетье: Игорь – с партизанскими подвигами, славой разведчика и четырьмя ранениями, Евдоким – с контузией и инвалидностью, полученными на Волховском тыло-фронте в 1942 году. Оба потеряли на войне близких людей.


Владимир Савинов. Поэтический «сплав» в творчестве Игоря Григорева

Несомненно, мы, земляки Игоря Николаевича Григорьева, духовно связаны со старшими товарищами по перу, продолжаем почитать их поэтический и человеческий талант. Свято соблюдая благородную товарищескую традицию, писательская организация уже много лет в третий четверг января собирает литературную гостиную памяти ушедших поэтов и писателей (крайний раз 15.01.2015). Читаются их стихи и отрывки из прозы, звучат воспоминания коллег, которым посчастливилось общаться с ними при жизни, учиться у них мастерству.


Н. В. Советная. Да как же России не быть?

Творчество Игоря Григорьева – новое слово в литературе, совершенно не лишнее звено в цепи, с помощью которой куётся целостность, сплав русской культуры… Иметь поэта такого класса и калибра – просто честь для любой литературы мира.


Владислав Шошин. Поэт последней деревни

Жизнь не баловала И. Григорьева. Его поэтическая судьба сложилась необычно. Выступив перед читателями с первыми стихотворными сборниками уже в зрелые годы, он и сегодня остается пасынком критики. А между тем оригинальность творческого голоса поэта не под-лежит сомнению.


А. Н. Андреев. «Болен лирикой»: феномен поэтического мировосприятия И. Григорьева

Так случилось, что до 2014 года я не был знаком с творчеством русского поэта Игоря Николаевича Григорьева. Познакомился только в этом году. Сегодня я, достаточно опытный исследователь, точно знаю: к каждой яркой литературной индивидуальности должен быть свой подход, и история постижения писателя или поэта – это всегда особая история. Но если в особой истории не находится место культурным универсалиям, постижение оказывается сомнительным.


Т. К. Никольская. Образы гражданской лирики в творчестве И. Григорьева и Л. Никольской

В последние годы заметно возрождается интерес к творчеству поэтов и прозаиков советской эпохи. Прежде всего, конечно, со стороны читателей, но также литературоведов, филологов, историков. О писателях советского времени публикуются книги, статьи, в память о них проводятся литературные чтения — например, Рубцовские, Балашовские, Шукшинские чтения и др. Надеюсь, регулярными станут и конференции, посвященные памяти Игоря Григорьева. Не исключено, что со временем они приобретут особую значимость, как место обсуждения и осмысления русской поэзии 2-й половины XX века. Потому что невозможно понять творчество одного поэта без внимания к его исторической эпохе, к поэтам и писателям его поколения.


Г. Б. Пациенко. «Отчее слово»: мировоззренческие особенности творчества И. Григорьева

Бывает так, что иной талант возникает в стороне от значимых литературных процессов. Так случилось и с Игорем Григорьевым, большую часть жизни проведшим на Псковщине. А бывает иной раз такое: чем даровитее, глубже, оригинальнее писатель, тем, как к магниту, к нему тянутся препоны, преграды. Откровенно признаемся в том, что нынешняя рыночная цивилизация заметно потеснила художественное слово, в ней сегодня не столько читают, сколько считают.


Д. К. Войтюк. Мотивы духовного поиска в стихотворении И.Н. Григорьева «Разлука-даль»

Одиночество в пути. Какое оно? Такое разное… Подчас томительное как ожидание, которое утомляет своим однообразием и неопределенностью исхода, а подчас – отчаянное и решительное. Но однообразна ли дорога? Всегда ли скучна она? Развлечет ли тебя красота и разнообразие пейзажей? Можем ли мы откликнуться на красоту, если внутренне не готовы к ней? Способны ли мы предстоять красоте, сослужить ей, если она не входит составляющей в существо нашей духовной жизни? Думаю, что нет.


Д. К. Войтюк. Огонёк Григорьевской души

Ведь об этом писал Григорьев в своем Огоньке. Что же ты не светел? Да нет на то причин: я на белом свете не один. Смотрите, как получается. Он не один, но при этом не светел. Я долго думал, как так можно быть среди людей и быть не светлым. А здесь другое. Здесь тоска по Богу, по подлинности, по подвигу. Григорьев совершил этот подвиг не только в псковских лесах во время войны как партизан, но и подвиг в слове как поэт. Его приход в современную жизнь также напоминает партизанские действия. Его слова призваны ликвидировать смерть и усилить жизнь.


Б. А. Леонов. Григорьев в воспоминаниях современников

Речь о книге воспоминаний «Поэт и воин», посвящённой 90-летию со дня рождения поэта Игоря Николаевича Григорьева. Книга получилась оригинальной, в своём роде уникальной. Эту уникальность я вижу в том, что открывается она своеобразным автороманом самого поэта о себе, о своей семье, обо всём том, что составляло его человеческое существо. И вольно или невольно, читая воспоминания друзей, товарищей, коллег о нём, мы сопоставляем сказанное ими, отмеченное ими самохарактеристикой поэта.


А. Ю. Цепина. «Брошенные в пространство»: отражение экзистенциального мироощущения человека ХХ в.

XX век принес человечеству небывалую свободу.Это была свобода отрицания: человек отринул все, что сдерживало его прежде (моральные принципы христианства, традиции и уклад прошлого, непоколебимые авторитеты, представление о пределах знания). Подготовленная еще XIX веком борьба с «самоочевидностями» достигла своего разрешения и породила новый тип сознания человека, не желающего принимать «готовые решения» религии и морали прошлых веков. Произошла переоценка всех ценностей: «Добро и зло, истина и ложь – все стало проблематичным, неуверенным… Сдвинулись межевые знаки».


В. В. Васильев. Подарок. Псковскими дорогами Игоря Григорьева

Поворот в Нестрино, ещё немного и справа на холме памятник Скорбящей Псковитянке. Красуха. Поднимаемся. Вокруг немятая трава. Напротив, через дорогу аллея, ведущая к месту, где стоял амбар, в котором заперли и сожгли 280 жителей деревни – стариков, женщин и детей. Около дороги русская печь. Внуку приходится объяснять, что это тоже памятник – когда горели дома, от них оставались остовы кирпичных печей. Дальше по шоссе низинка и мост через ручей – речку Турищенку. На этом мосту в далёком ноябре сорок третьего и была подорвана машина с немецкими офицерами.


М. В. Шабович. О некоторых авторских неологизмах Игоря Григорьева

Яркой особенностью поэтического стиля Игоря Григорьева является постоянное и целенаправленное обращение к авторским неологизмам (окказиональным словам), без которых, как известно, невозможно представить поэзию 20-х годов ХХ века. По разным причинам (в первую очередь, из-за репрессий) впоследствии русская, да и белорусская поэзия в меньшей степени стали «подпитываться» окказиональной лексикой, но в творчестве отдельных авторов окказионализмы по-прежнему во многом определяли и определяют поэтическую строку, в который раз показывая и доказывая, что в меру употребленное некодифицированное слово не только «раскрашивает» художественный текст, но и делает его поистине «индивидуальным», не похожим на другие.


Н. А. Пителина. Мотив памяти в поэзии И. Григорьева

Память – это универсальный способ восприятия окружающего мира человеком. Воспоминание подразумевает уподобление новой информации уже известной, включённой в жизненный опыт индивидуума и социума. Условно можно выделить три разновидности памяти – это индивидуально-личностная, бессознательно-генетическая и коллективная культурная. Личностная память складывается из знания о себе, событиях собственной жизни, личных переживаниях; культурная память хранит отпечаток о событиях, происходивших с человечеством, знаниях и навыках, накопленных на протяжении столетий; генетическая память представляет некое знание, передающееся из поколения в поколение на бессознательном уровне.


О. Н. Ярошенок. Перифраза в повести И. Григорьева «Все перемелется»

Поскольку произведение Игоря Григорьева «Всё перемелется» является автобиографическим, своего рода мемуарами, естественным является то, что автор на протяжении всего повествования говорит о людях, которые окружали его: близкие и дальние родственники, друзья, знакомые, собратья по перу и т. д.


Г. Н. Ионин. Еще один голос России

Судьба Игоря Николаевича Григорьева (1923 – 1996) заставляет задуматься. В 33 года (1956) – ранняя публикация трех стихотворений. К этому времени уже за плечами – антифашистское подполье в поселке Плюсса, партизанский отряд в родных лесах. А потом, после войны и многих проб и скитаний – создание писательской организации в Пскове. Трудное, драматически, трагически напряженное, полное борьбы руководство ею. Уход с должности и уже в память о поэте любовь к своему лидеру литераторов и читателей-псковичей.


В. В. Шугля. На всех одна земная ось: о патриотизме И. Григорьева

Читая Игоря Григорьева, всплывает в памяти патриотизм легендарного полководца Александра Суворова, изъясняющегося, не смотря на свое происхождение и бесчисленные титулы и награды, живым русским языком, языком простого народа, который так близок личностям не мыслящим себя без Отчизны. Патриотизмом в поэзии Игоря Николаевича наполнены и строки, где он описывает родные просторы.


А. М. Любомудров. «Мучаюсь бедами нашей горестной родины…» Россия Игоря Григорьева

Григорьев мастерски владел народным языком, поэтому в его поэзии оживают, искрятся глубокие и богатые смыслы, заложенные в русском слове много веков назад. В его уникальной языковой картине мира выделяются слова с корнем горе. Варьируются, перекликаются в его стихах многообразные лексические производные: горечь, горевать, горюниться, горючий, горевой…


Светлана Андреева. Коль выпало статься поэтом...

Завтра ему исполнилось бы 90. Человеку, деятельности которого трудно подобрать сколько-нибудь достойные эпитеты – самобытный, талантливый, известный. Слова, увы, не всегда всесильны. Прекрасный стих, как говорил Анатоль Франс, подобен смычку, проводимому по звучным фибрам нашего существа. Сколько его «смычков» дарили нам многие годы сокровенную, очень личную мелодию, что пела о Любви. К земле нашей, фронтовому братству, выше которого ничего нет, к женщине. Сегодня мы вспоминаем разведчика, руководителя Плюсского подполья в годы Великой Оте­чественной и мэтра псковской поэзии Игоря Николаевича Григорьева.


Статьи, в которых упоминается Игорь Григорьев

Статья на сайте издательства Сергея Маркелова (Великие Луки) о поэте Энвере Жемлиханове:

"Жми на стихи. И знай, что это тебе не бирюльки, а жизнь и кровь, душа и мясо. Пиши, пиши, пиши! И не спеши. Вынашивай. Вынянчивай. Выпестывай строки. Я верю, что будет на нашей земле золотой поэт - Энвер Жемлиханов", - это строки из письма старшего товарища Жемлиханова из Ленинграда Игоря Григорьева. Письмо, датированное 1969 годом, открывает сборник. По сути, оно стало пророческим.

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев