Горькие яблоки

На доброй пашне, в широкополье,

Олешник вымахал да лоза;

В саду березовое раздолье

Глумится в горестные глаза.

 

Тропа лосиная, сыроежки,

Разлопушилась вовсю трава;

Как непогашенные головешки,

Мелькают в гуще тетерева.

 

В тени цикута пьянее, глуше,

На взлобке лысом солнечный гнет.

И вдруг тебе, как смутную душу,

Чащоба яблоню распахнет.

 

Узнал? Припомнил босое детство:

Сад в белом смехе, в обнимке нив —

Совсем не чье-то, твое наследство,

Тебе завещанный белый налив?

 

Тиху раость, льнущую к дому,

Бери, бывало, хоть из окна!

Тебе, тебе — никому другому, —

Тебе была вручена она...

 

Ручей зачахший. Замшелый мостик.

Крыльцо — два камня по старине...

«Я рада! Здравствуй! Надолго в гости?

Ну, как жилось-то на стороне?

 

Чего ж срываешь ты шишки с ели?

Я зла не помню. Добра не жаль.

Ведь снова август, плоды поспели:

Иди ко мне, снимай урожай...»

 

Пылает полдень, а мне морозно:

Как в суд с поличными привели...

Не надо, сердце! Ещё не поздно

Просить прощения у земли!



Другие редакции:

Горькие яблоки (1994)

Горькие яблоки (1966)

Горькие яблоки (1962)


Сборники:

Сборник «Ровесники» (1970), стр. 36

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев