Иваны да Марьи

Иванушки, Марьюшки были,

И Ванек да Манек сносили,

И Джонов с Мари

не корили

Иваны да Марьи России.

 

Кого только вы не спасали,

Иваны да Марьи России,

Чего только вы не прощали.

И всё вам на свете

по силе.

 

Вы — сердце, и разум, и голос

Заботе, и песне, и полю.

Случалось,

обманывал колос —

Что ж... пели да сеяли вволю.

 

Хоть грешные были, да свято

Служили, сгорая до срока.

Служили на совесть:

не надо

Идти за примером далеко.

 

Семь хат в стороне деревенской —

Солдаток двадцатого века.

Здесь жили —

до бури вселенской —

Сто семьдесят два человека.

 

Не пахло ни тленом, ни пленом:

И воли в достатке, и дали.

Здесь

в нынешнем — послевоенном —

Душ сорок осталось едва ли.

 

Муравка веселая — мята

Растет преспокойно и шало.

До

всемирового набата

Здесь сорок три дома дышало.

 

И так — по всему сельсовету,

И дальше —

по белому свету.

Заступы у слез не просили

Иваны да Марьи России.

 

Глядят просветленно и строго

Скорбящие чистые очи.

А мир —

ни трубы, ни порога:

Как жить после дьявольской ночи?

 

— Сначала, Иваны да Марьи! —

Твердят топоры по округе.

Рождается солнце

из хмари.

В хоромы торопятся внуки,



Другие редакции:

Иваны да Марьи (1974)


Сборники:

Сборник «Уйти в зарю» (1985), стр. 37

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев