Из детства

Шел август.

И звезды свое отмолчали

(Вы знали б, как звезды поют!).

И синяя синь,

И сластинка

печали,

И ночь, как вселенский приют.

 

Костер наш

Горит себе

смирно и ровно,

Он дышит

И тоже поет.

И кто-то над нами,

Легко и безгромно,

Всё новые звезды кует.

 

Как бабкина горница,

Любкой и тмином

Пропахла

добрынь-синева...

Проплёскала выдра,

Бабахнул сомина,

Пропели

Петух и сова.

 

Потом,

Безо всякого зла,

Для тревоги,

В малиннике гаркнул

медведь.

Мы вжали в себя

Краснолапые ноги

И стали

На зорьку глядеть.

 

И тут мы увидели

Дивное диво:

На взгорке,

В тени валуна,

Как длинная искорка,

Плача счастливо,

Родилась малютка луна.

 

Была она,

Словно подснежник в апреле,

Возникший

из темного льда;

Была она

Вроде блескучей форели,

Прозрачной,

Как в Узе вода.

 

И, схвачены таинством,

Мы присмирели,

Затихли,

Сгрудясь у костра.

И явь

перекат подтвердил на свирели:

«Выль-лунушка!

Здравствуй, сестра!»

 

Молчаньем —

звончайшим —

Потемки нагрузли;

И, нежно стеня,

Издали,

На омут,

Как будто на черные гусли,

Искристые струны легли;

 

И тоненько,

Точно травинки с проталин,

Вздохнули, еще ни о чем;

И тихо,

Сторожко

так зарокотали;

И плеск от Шелони;

И — челн!

 

И — зов!

Уж не сам ли Садко

Подплывает?

Кому ж еще так-то сыграть?

И если на свете

чудес не бывает,

То как же

Такое назвать?



Сборники:

Сборник «Целую руки твои» (1975), стр. 6

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев