Лихо

Немо  краснолесью, слепо лучезарью:

Свет погашен сталью, высь набрякла гарью.

 

Ни  «ау!»,  ни эха, ни смешинки малой —

Лихо,  плен, глумленье злобы  небывалой.

 

Ни росы, ни дали, ни туманной рани.

На дорогах скорбных — «панцири-лохани»:

 

Никому спасенья от «крестов» безбожных!

Никакого лета в убиенных пожнях.

 

Грех и разоренье, кровь и униженье.

Умирают сёла, как в костре поленья.

 

Ни дверей, ни окон в избах несгоревших —

Головы да крылья петухов отпевших.

 

Обмерла осинка у горюн-крылечка,

Будто потеряла знобкое сердечко, —

 

Горькая, не может в быль-беду поверить:

Мёртвых не оплакать, горя — не измерить...

 

Дом военнопленный без трубы и  крыши,

Ты и в тяжких ранах «юнкерсов» превыше.

 

Не скулишь: «Пощады!», не сулишь прощенья, —

Кто тебя осудит в страшный час отмщенья!

 

17 августа 1941,

Тушитово (под Плюссой)


Фотография: Михаил Медведев (http://vk.com/mikemed)


Сборники:

Сборник «Набат» (1995), стр. 20

Сборник «Перед Россией» (2014), стр. 243

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев