Над ледянкой

Вот бы мне такую сноровку:

Точно, прочно бы, честь по чести!

Вбит, что надо, гвоздь в трехдюймовку,

И ершистая скобка на месте.

 

Всем бы нам такое раденье,

Чтоб от всей души, без изъяна:

Балка к балочке — загляденье! —

Мыть быкам бока неустанно.

 

И перила обглажены так-то:

Не уколет и девонька ручки.

Танк пройдет—не только что трактор.

И ведь ладили не для получки.

 

Распалатила лагерь у вира

На ученья прибывшая рота.

И для мира, и для немира,

Если что, сгодится работа.

 

Мастерством зазря не кичились —

Просто сняли люди шинели,

Рукава хорошо засучили,

Просто дельную песню спели!..

 

Ни полтучки, ни ветреной тяги.

Снятся страдные сны окружью.

Дело сгрохавшие работяги

Не мешают веснеть прилужью.

 

Сладко спят в палатках саперы,

А под свежим мостом — веселье:

Лобачи-голавли красноперы

Справляют у свай новоселье.

 

Мельтешат проворные спицы,

Рады сближенному расстоянью...

Что ж тебе, мостовик, не спится

Этой ведреной майской ранью?

 

Иль тебя эти две недели,

Этот мост на зябкой Ледянке

Замотать вконец не сумели?

— В полдень — к новой реке со стоянки.

 

В полдень — с севера в теплое лето;

Дай мне руку, бегучий ледник.

Полюбилась мне зябкость эта

В первый раз, да так, что в последний!

 

Ты идешь к ревуну-перекату,

Принагнулся, пьешь из ладони...

Как родному брату, солдату

Рады тихие вербы в затоне!

 

Рады волны, и тени рады!

Рады рыжего солнца пятна!..

За спиной шаги ненагляды...

Вам не весело? Очень понятно.

 

1950,

Карельский перешеек



Сборники:

Сборник «Сердце и меч» (1965), стр. 28

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев