Оплошка

Стояла ночь, тревожна и глуха.

За речкой спели два-три петуха.

 

— Григорьевы Лев с Игорем, пора!

— Охотники, ни пуха ни пера!..

 

Кровянил семафор, чернел откос.

Запрошлым летом тут пасли мы коз.

 

А нынче, алча эшелон рвануть,

Сто шашек тола угнездили в путь:

 

Ужо!.. Да маху дали впопыхах

(Чего уж там, покаемся в грехах):

 

Как следует следов не замели.

И над зарядом — фрицы-патрули.

 

Один — давай светить, другой — копать.

— Клюет! Тяни уду, ядрёна мать! —

 

И брат живёхонько рванул фугас:

И патрули оборотились в газ,

 

И сыпалась железная труха,

И мы греблись подальше от греха.

 

А смертник-поезд смылся, паразит,

И не ему — стыдоба нам грозит.

 

За пустотрату сил боеогня

Нас в баню посадили на три дня.

 

Сидим! Брат Лев, сопя, изводит вшу,

А я стихотворением грешу.

 

15 января 1944,

Нежадово (Плюсский район)


Фотография: Михаил Медведев (http://vk.com/mikemed)


Сборники:

Сборник «Набат» (1995), стр. 46

Сборник «Перед Россией» (2014), стр. 266

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев