...Откуда в ней столько живого

Откуда в ней столько живого,

У хворой, у робкой такой?

Сыскала целебное слово,

Пригрела шершавой рукой.

 

Узорный платок повязала:

— Меньшого кровинушки дар! —

Нарезала хлеба и сала,

Спроворила вмиг самовар.
 

Присела. Вздохнула глубоко.

Взяла ломоток — почерствей.

— Вечорась вещунья-сорока

Незряшно сулила гостей.

 

Да грейся ты, родный, сгодится:

Чаишко врачует с дорог.

У нас дармовая водица —

Погрейся, чай, крепко продрог?

 

Слыхать, побывал в загранице.

— Поклон ему свез и венок.

— Как спит он в нерусской землице,

Твой друг, мой последний сынок?

 

Поплакать бы всласть над могилой

Моих убиенных солдат —

Да нетути времечка, милый,

Сам видишь: дела не годят.

 

Горя горевыми очами,

Строга и спокойна с лица,

Умолкла в горючей печали,

Седая, как в свете венца...

 

Тужила, терпела — растила.

И лишь повзрослели сыны,

Сама — восьмерых — проводила,

Чтоб жизнь заслонить от войны.

 

И восемь — ведь восемь, все восемь —

Домой не придут никогда.

В трубе потешается осень,

За дверью дрожат холода.

 

А с нею — пять внучек, три внука

Да сердце без всякого зла.

Тоска ухмылялась: «Под-друга!..»

В открытую душу ползла...

 

Какая в ней сила сокрыта,

В простой, в беззащитно-земной?

Ведь восемь десятков отжито —

Не восемь полей за спиной.

 

Как поле, добра и несказна,

Тиха, как созревшая рожь,

До малости с жизнью согласна...

— Ты грейся, себя не тревожь!



Сборники:

Сборник «Уйти в зарю» (1985), стр. 40

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев