Память

Я помню горестную ночь,

Тротила адскую работу,

Вконец измотанную роту,

Невластную

Земле помочь; 

 

Сорвавшуюся с цепи смерть,

Несчастных беженцев, 

                                 обозы

И тучи лютых бомбовозов —

Огня и крови коловерть;

 

Совсем последний эшелон,

Крик паровоза,

Долгий, дальний,

Последний, страшный

Крик прощальный,

Людской толпы протяжный стон.

 

Я помню, помню тот рассвет,

Когда на русском полустанке

С крестами появились танки...

Пощады нет! Спасенья нет!

 

Я вижу, вижу, как сейчас,

Зелено-желтую лавину,

Чужого

Рыжего детину,

Его налитый кровью глаз...

 

Метались люди,

Как в бреду,

Тускнело солнце в черном небе,

Плясал огонь

В созревшем хлебе,

Гудел набат,

Вещал беду:

               «К оружию! Враги идут!»

 

Цвели поля —

И нет полей.

Поселок был —

Кругом лишь трубы.

Любило сердце, пели губы,

Ласкали матери детей...

 

Умолк до времени напев.

Остался в сердце

Только гнев,

Непримиримый,

Жгучий,

Грозный!

Враг это понял слишком поздно...

 

А мне мерещатся доныне:

Ребенок,

Втоптанный в песок,

Забитый трупами лесок,

Лохматый пес, застрявший в тыне...

 

Они зовут:

Ты расскажи,

Как бушевали сталь и пламя,

Пусть сохранит те годы

Память!

Они велят:

Ты напиши!

 

Чтоб враг не отнял тишины,

Пусть видят люди!

Помнят!

Знают!

Пусть никогда не забывают

Они об ужасах войны!

 

1950



Сборники:

Сборник «Родимые дали» (1960), стр. 119

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев