Перед матерью

У родного кола, у двора

На побывку отпустит дорога.

Пыль и слёзы стряхнешь у порога

И шагнешь в неизбывное позавчера.

 

— Здравствуй, мать! Вот и свиделись мы!

Как тебе, моя тихая, можется?..

Да живой я, довольно тревожиться,—

Вбей-ка гвоздь для сыновней сумы.

 

Как в деревне-то нынче?

— Живем...

Сам-то цел? До чего же худущий.

Ходят слухи, что дерзок и пьющий!?

Не пора ли разжиться умом?..

 

— Да не гладь обветшалых сапог,—

Ковш водицы плесни в умывальник,

С петухами подай утиральник:

На три дня заявился сынок.

 

Это много-премного — три дня:

Хватит всласть потужить и опомниться!..

Сжалась хата. Лишь печка огромнится,

Будто мы — неровня, неродня.

 

Но подъята секира зари,—

Ласку красную ластит о стёкла.

И потемки, туманно и блёкло,

Завещают плугам пустыри.

 

И плакат под божницей немей,

И крикун-репродуктор — без грома...

— Здравствуй, мать! Я не ветер-бездома:

Ты сомненья во мне не имей.



Сборники:

Сборник «Горькие яблоки» (1966), стр. 38

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев