Плач по Любови

Любови Смуровой

Любовь Алексеевна, Люба, Любаша, —

Моя голубая звезда,

Я цел ещё: ждёт меня старости чаша,

А ты навсегда молода!

 

Не дай Бог, живые, душой прохудеем:

Нещадна житья коловерть...

Кем был для тебя я? — наверно,  злодеем,

Пославшим на лютую смерть.

 

Наверно, наверно. Быть может, быть может.

Война ведь: иначе не мог.

Но память бессонная боль не итожит —

Мне дарствует майский денёк.

 

...Дорога за Радовьем. Солнце над бором.

Соколье болото левей.

И свист занебесный над земь-свистохором:

То — иволга, то — соловей!

 

А с волглых обочин кадит медуница,

Донельзя хмелит первоцвет...

И как ни хитри, а нехитро влюбиться.

И мы — девятнадцати лет.

 

И верила ты мне. И я тебе — тоже.

И грела нас майская звень.

И шли мы с тобой  без унынья и дрожи

По смертной дороге в тот день.

 

И, может, за первым её поворотом

Ждала нас разлука навек.

И виснул «костыль» над Сокольим болотом,

И падал черёмховый снег.

 

О, как нас кружила цветочная вьюга,

Как маяла жаром весна!

Но мы не посмели коснуться друг друга,

Себя устыдяся: война!

 

Мы с совестью нашей на грош не рядились,

Мы были солдаты, мой свет:

На Плюссу той ночью поврозь воротились...

И вот тебя нет! Тебя нет?

 

1942-1944, 

немецкий тыл


Фотография: Сергей Чернецкий (http://vk.com/chernetsky)


Сборники:

Сборник «Набат» (1995), стр. 37

Сборник «Кого люблю» (1994), стр. 61

Сборник «Перед Россией» (2014), стр. 259

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев