Поэма «Благословенный чертов путь»

Светлане Молевой

ПОСВЯЩЕНИЕ

 

Старый отче, теплый берег,

В пору трудную

Не заждался? Не ответил

Сыну блудному?

 

Хоть не рано, хоть под вечер,

Вот... причаливаю.

Не взыщи, хвалиться нечем

Обпечаленному.

 

Коль признаться между нами, –

Не прославился,

А геройством и чинами

Отзабавился.

 

Не серчаешь? Вот и ладно.

Почеломкаемся!

Дай обнять тебя, прохлада,

Лада ломкая.

 

Что молчишь, сестра-беляна,

Березиночка?

Накрывай на стол, поляна,

Как же иначе! –

 

Синь бездонную псковскую

Всю не выплакала;

В светлом сумраке тоскуя,

Песню выкликала!

 

Сеет месяц сизый пламень

В росность шалую.

Мягко-мягко, плавно-плавно

Осень жалует.

 

Грусть непрошено стучится –

Ночь длиннущая.

Чу! Волчат зовет волчица

В чуткой пуще.

 

Выдра плещет ли, русалка

Одинокая?

Щука – в заводи, как палка

Тигробокая.

 

Под волнами, под веками,

В дрёмной прозелени

Спит горюн Вороний камень

В Теплом озере.

 

Свет-князья и чернь-мужланы

Смолкли, выпеснились.

Отболели злые раны,

Слезы выпреснились.

 

Тихий брег в туманной дымке,

Лежень ласковый,

Распечаль, размыкай думки

Складкой-сказкою...

 

 

  1. ЧЕМ БОГАТЫ, ТЕМ И РАДЫ

 

Господа хорошие, наше — вам!

Милости просим к русским льнам,

Дивитесь на здоровье, есть чему:

Отрада сердцу, утеха уму!

 

Здесь – долгунца куделя,

Как слеза чиста,

Ее в самом деле,

Не сносишь лет до ста.

 

Вот в этой клади –

Кудряш-плаун, –

Девичьи пряди,

Шепот струн!

 

А кто не верит

Своим глазам,

Пусть волокно проверит

Мерилом  сам.

 

Окуните руки в ласку тюков,

На зуб испробуйте... Что! Каков?

На разрыв тяните,

Кто силой не худ.

Прикиньте, смекните:

Лишь рубль — пуд!

 

Полфунта — копейка,

И дело с концом.

У нас не наклейка –

Товар лицом:

 

Хоть ладь сорочки,

Хоть парусам вверяй.

Олрайт леночки?

– Ол райт!

 

–«Олрайт!» гостей да хозяев «да!»

Доброму торгу – венец, господа!

 

Никита Кудлатый,

Безбрад, безус,

Прямой, мослаковатый,

Синьглаз и рус,

На плечи не в обиде,

Главу в полупоклон:

 

– Прокатимся, увидим

В расцвете лен, —

Ручаюсь, не видали

Морей синей...

Эй, сказать, чтоб подали

Застоялых коней!

 

***

 

– Полелей, Кузьмич, гостей:

Поубавь у них страстей –

Дончаку кнута подкинь.

 

 

Кони — с места: «Динь-динь-динь!..»

Разгривастилось шесть грив:

Поостынь, коли спесив,

Если робкий, — возгорись!

Кайся! Р-радуйся1 Кори-ись!

 

Только храп, страшон и люб,

Только пена с алчных губ,

Только пятки мужика

Да ухмылка чужака:

 

– О, Великая река,

Моряку – пять взмах рука.

 

Свет Никита подмигнул:

– Не один гордец тонул!

 

***

 

От ограды Пскова-града

И до Снятной горы –

Медовуха-ярь-прохлада:

Раскудлатились боры.

Не шелохнутся, разморены,

Триохватны, смольны, зоряны.

 

Кровь хмельна светлынь-печалью

Бьется, радуется!

А дорога рыжей шалью

Знай разматывается,

Вьется выше, в травном кружеве, –

Аж на сердце позуживает!

 

Словно сказка – верховина,

Здесь и узко, и – ширь:

Разглавастился детина

Снятногорский монастырь,

Сыплет  звоны  полной  мерою:

«В бога-господа не верую!»

 

Настоятель, ражий дядя

В рясе черных шелков,

С кротким «охом», остро глядя,

Смирно крестит гостьков;

От поста да от заботушки –

Три румяных подбородушки.

 

Почеломкался с Никитой,

Троекратно, зело:

– Брат, радетель сановитый,

Что за счастье привело?

Вот уж истинно сподобило!

– Надо, ваше преподобие.

 

Кошелек червонных – накось:

На возвратном пути

Завернем. Сработай закусь,

Заморян причасти!

– День-то постный...

– Дело вспешную.

Грех беру на душу грешную!..

 

***

 

Небо, Великая: синь – в голубень,

Днюет над глушью неистовый день.

 

Бражен,  прозрачен сиреневый  дым,

Хочешь не хочешь — будь молодым!

 

Каждая травка раскрыла уста:

Любит как может, пред жизнью чиста.

 

Всякая птаха звончайше зовет:

– Не обойди, залети в хоровод!

 

Прямо ли, криво ли, что за беда:

Душенька – настежь, проста и горда,

 

Сбитая, взмывшая – плещется с губ.

Ты приголубь ее! Ты приголубь!

 

Песня прольется, молчи не молчи.

Горько ли, нет ли, споем, ру-си-чи!

 

– Ни ветринки в рассиненном поле,

А послушать – не тихо.

– Кузьмич,

Заиграй-ка веселую, что ли,

Иль протяжную нашу закличь!

 

Снизу – льны заневестились жарко,

Сверху – воздух до одури сух...

– Это можно, хозяин. Не жалко.

Слушай, стало быть, если не глух.

 

Летними  ночами

В сизой росянице

Сумерки встречали

Синие жар-птицы.

 

В звончатых коронах,

На неслышных лапках

Грелись в льнах зеленых,

Робких, зыбких, зябких;

 

Крылья подставляли

Долгожданной ласке:

Велика, мала ли, –

Брали без опаски.

 

Если б вы там были,

Кабы я там не был, –

Вы бы полюбили,

Разлюбилось мне бы...

 

Выдумки – жар-птицы –

Взяты небесами,

Но в ленок сторицей

Перьев набросали.

 

Будто синевьюги

Землю запушили!

Тут мужичьи руки,

Словно б не тужили.

 

– Вроде простолюдин

Не глава землицы?..

 

– Бабы, кучер. Будет!

Срок остановиться.

 

***

 

Не царь-Петра солдаты

Застыли на смотру –

Мужички, стар и млады,

Притихли на яру.

 

Земли родимой воинство,

Заступницы полям,

Стоят, полны достоинства,

Хоть рученьки по швам.

 

Щекой, как яблок, розовы,

Что соболь, в бровь черны,

Светлее, чем березы.

– О, недурны!..

 

Поди сюда, молодка!

Та, что с младенцем есть...

О! Походка!

– Чего вам, ваша честь?

 

– Ребенок твой?

– Он самый.

– А где ж отец?

– Бог весть...

– Так рано стала мамой?

– В пятнадцать, ваша честь.

 

– Как звать тебя?

– А – Счастя.

– На! Всё — на леденец!

– Не привычны к сласти,

Сударь купец.

 

Британец поперхнулся:

– О, ладно, – горда. –

Никита усмехнулся:

– Что взять с нее – млада.

 

А возле ног пылает

Сплошное синевьё!..

Заморский гость вздыхает,

И снова — за свое:

 

– Как можется, бабушка,

Седая голова?

– Не жалоблюсь, батюшка,

Живёхоньким-жива.

 

Ленком да божьей милостью,

Спасибочки, сыта.

– Давно ль живешь?

– И-и, сбилась я:

Лет с тридцать... после ста.

 

– Так вот тебе награда:

Даруем рублем!

– Кормилец, не надо:

Своим живем.

Нам куш чужой не светит.

 

– И эта не берет.

О, дэм ю!.. Русский леди!..

Что за народ?

– Дичатся. Азиаты.

 

– К чему им брать – богаты!

Земля родит сама:

Посеял  как попало, –

Гуляй!.. Пора настала

И – полны закрома.

 

***

 

За дорогой, на меже, в царстве льна,

Как повсюду – Русь-невольница, вольна!

 

В сто кузнечиков кует тесаки

Да глядит, глядит вперед из-под руки.

 

За сто лет глядит, за тысячу — вперед:

Выжидает! И кует, кует, кует!..

 

Нетерпенье — слева, справа, позади...

Совершится! Двести лет перегоди.

 

А пока хоть стебельком порадей!

Лен цветущий, ты — не слезы людей?

 

Ты удался, все ахают: шелк!

Не задался, так зубами щелк.

Ну а нынче ты дюж через край!

 

– Ладен новый урожай?

– Ол райт!

 

 

  1. МАГАРЫЧ

 

«Мы. великорусские люди торговые,

В здравом разуме, доброй волею

Заверяем посланцев Англии

В нижеследующем обещании:

Что доставим в нынешнем году,

Ноября месяца, первого дня,

В гавань города Лондона

Льна-волокна сорту высшего

Девяносто тысяч пудов;

А сверх того еще, в знак дружества, –

Сто тюков безденежно.

В чем крест целуем

И руку прикладываем:

                               Никита Кудлатый, Васильев сын;

                               Иванко Копытин, Андреев сын;

                               Дозорий Веселый, Петров сын.

Одна тысяча семьсот первого липеня,

Тринадцатого дня. Аминь».

 

«Мы, Посланцы Владычицы Морей – Всемогущей Британии,

Облеченные Доверием

Высокочтимой Торговой Унии,

За доставку,

Своевременно и в строгой сохранности,

После полнейшей передачи

В Собственность Достославной Фирме

Вышеупомянутого псковскими купцами

Русского сырья,

Торжественно Договариваемся:

Компенсировать бывшим владельцам оного

Девять тысяч червонцев наличными,

Из расчета:

Один рубль – за полный пуд.

Кроме того,

Примем сто тюков льна-волокна

Безданно-беспошлинно

С Нашим Удовлетворением.

К сему и расписуемся:

                               Сэр...

                               Мистер...

                               Секретарь...

(Фамилии неразборчиво). – С нами бог».

 

***

 

В людном городе, во Пскове,

На торговой площади,

Сто столов наготове,

Варевом полощется:

Жареным, пареным, –

Лопай, ставши барином!

– Голь, сбивайся у концов,

Вся серёдка для купцов.

 

– Красноглазый, не вертись,

Протрезвись, от бочек брысь!

Пьяным змия зелена

Подносить не велено.

 

– Дык ведь как же? Дык ведь — литки.

– Шпарь отсель в четыре лытки!..

 

– Показались! Кроют! Еду-ут!

– Будя, люди! Что вы?..

Где тут:

 

Козлогласый пономарь,

Две телеги, с квасом ларь,

Баба с визгом, с ляжками –

Вверх тормашками!

 

Сто упряжек взвиты вскачь,

Впереди — верхом — рогач:

Дует разом в два рога,

Благо глотка широка!

 

Мчат кареты по дороге,

Свиристя, грохочут дроги,

Вперегон пролетки прут,

Ямщики зело орут,

Худо дело с тарантасом.

Одноколки крячут басом,

Гонят брички, жмут возки,

Тарахтят, отстав, рыдваны,

Катят лихо шарабаны!..

 

– Мы пока ничуть не пьяны,

Мы уж так уж, по-псковски!

 

***

 

Тихогласен, не речист,

Зато ручист,

Встал Никита:

– Мир честной! –

(Не холнет лист)

Лапнул чару золотую в полведра:

– Будьте живы! Быть гулянью до утра!

 

– Не длинны вы, подходящие слова.

Речи сахарные нам – коблу трава:

Наслыхались, аж кружится голова.

 

Вот бы все бы слышать трёпа не смогли,

Ух ты! все бы языки поберегли,

Чтоб, как тот купец, – словес на пятачок,

А чтоб дел — на рубелек!..

– Ты что? Молчок!..

 

Обратил Никита взор на англичан:

– Вы встречать нас приходите на причал,

На рассвете, в первый день ноября:

Мы прибудем, мы там будем чуть заря.

Уговор людей российских не-ру-шим! –

И единым духом чару осушил.

 

  1. НАКАНУНЕ РАЗЛУКИ

 

Не соловей рокочет в роще,

Не росы плещут по ночам,

Яровчатые горько ропщут, –

Пришла к детинушке печаль.

 

– Мне дорогой не видеть долго:

Далекий путь меня позвал... –

На грудь — разлука серым волком.

И слезынька — на бархат ал.

 

– Чадунюшка, а ну их, гусли, –

Одно томленье. Не гуди.

Дела! Уж дома помолюсь я,

А ты к заутрене сходи.

 

Пойди во храм Николы с Торга,

Святым надверным поклонись.

О той... о Счаське, слышь, Дозорка,

В грехе Азарью покорись!

 

Моли покрепче Мисаила,

Чтоб даровал попутный ветр!

Проси Анания, – в нем сила, –

Чтоб ниспослал златых монет!

 

И выбирай потолще свечи,

А грош задаром не швыряй.

Да избегай с Иваном встречи, –

Тьфу, и в кого он, шалопай?

 

Эк разохотилось Копыту

Охальничать да зелье пить!

Посправлюсь, упрежу Микиту,

Чтоб гульню поумерил прыть...

 

Молись, да не удумай сдуру

На Снятную зафитилить, –

Тебе ль, боярин, шуры-муры

С простой мужичкой разводить.

 

Дерзнешь —

                        на лавке разложу!

– Как велено: к святым схожу.

 

– Гаврюшку-няньку мне!..

Гаврила,

Чтоб за Дозором – глядь-поглядь!

Не угорел бы с юна, с пыла.

Горячий возраст – двадцать пять.

Копытин, бабник и кутила,

Его влечет на грешный путь.

 

– Неужто? С нами крестна сила!

Уж догляжу: покойна будь.

 

***

 

– Гаврилушка, родненький, ой, поживей

Не жалей лаптей, к Иванке завей!

Колодезной вытрезви, если нетрезв.

Скажи, что нужда к нему – позарез.

Проси, чтобы выручил-удружил:

Закрытый возок тайком заложил.

На Снятную гору надобно нам!

 

– Одна нога – тут, другая – там!

 

***

 

Осадил взмыленных.

Не разнуздал коней.

Ветром ласковым метнулся в горенку:

– Счастя, Счастя, моя горлинка! –

И кинулся в ноги к ней.

 

Двери — настежь:

За выгоном сиротеет жнивье,

Над курганом причитают лебеди-гуси...

– А я истревожилась: не дождуся,

Дозорушка, гореванье мое!

 

Не кори:

Чего не надумаешься за черную ночь,

Как листок, набедуешься под плач листопада.

– Все будет ладно!

Не тужи, не надо,

Отгони, жадобная, сомненья прочь.

 

Все будет складно:

Вот я возвращусь по весне;

А там и матушка – ведь не волчица –

Должна смягчиться.

А сейчас настала пора проститься:

Сына неси ко мне...

 

Должны разлучиться!

Пора, пора...

На улице пусто-пусто, зябко-зябко.

Только крестит беззаконных дремучая бабка,

Да трезвонит оглашенно Снятная гора!

– Ох, разъединственный, что нас ждет

За грех – за мою любовь-необману?..

А у самой –

Искры, искры, искры по сарафану.

Разве слезы горят?

Это в них веселится восход.

 

А по реке – туманище-непроглядь.

– Въявь такой?

Или сон мне тягостный снится?

Что с нами будет – не нам распознать:

Жизнь, как Великая,

И течет, и берега не видать;

Издали – гладью лежит,

А шагнешь навстречу – дымом клубится...

 

Под ногами-то у нас – разрыв-трава...

– Полно, Счасть,

Глянь-ка лучше, какая шалинка!.. –

Но не согревает подарок,

Не избавляют утеха-слова:

Под тяжкой косой – совсем на грудь голова.

И все короче, короче, короче тропинка.

 

– Счастя, Счастя, душеньку не надрывай.

Что река? Потуманится и перестанет.

Вон над берегом солнышко, –

Что тебе каравай!

Каждый день его встречай-привечай,

Оно не обманет...

 

А тройка рвет удила, заждавшись, храпит.

– Дозорушка!.. –

На четыре стороны – предснежные дали...

Шарахнули копыта.

Замерли удары копыт.

– Счастя! Счастя!.. –

Стонет дорога из-за ракит.

И протянутые руки

                        упали.

 

 

  1. ЗАКРУЖИ МЕНЯ, КРУЖАЛО

 

– Дозоруха, ядрена-лапоть,

Голова два уха, браток, побратим,

Дай-ка тебя облапить!..

Да полноте хмариться, множить слякоть,

Айда, закутим!

Во имя разлуки,

Во имя дороги,

Во славу ангелов и чертей

Направим в питейню резвые ноги,

Полегчает, ей-ей!

 

– Гаврюша, голубчик, отвлеки маманю:

На сердце-то...

– Чую, не ударю лицом в грязь.

– Будь по-твоему, Ваня.

–Начнем с крайней, благословясь!

 

***

 

Закружи меня, кружало, поднеси!..

Ох, и пьют же на крещеной Руси!

 

Мужик отводит душу в пьяном кураже,

Только что-то не легчает на душе.

 

– Понимаешь, не легчает. Дай глоток,

За него я притчу вымолвить готов.

 

Не поможет эта притча дундуку,

А дотошному сгодится мужику.

 

– Примем, что ль, его в компанию, Дозор?

Пусть садится, лишний шкалик – не разор.

 

***

 

– Золотая казна

Над скрягой властвует.

В доме – краля жена, –

Дурак расхвастает.

 

Брюхо голову кружит

Жирно сытому.

Кнут потребен не дюже

Палкой битому.

 

У доносчика, у доглядчика –

Сучья доля, дело собачина.

 

Хоть и в красной рубахе,

Да черен, как тьма,

Сохнет палач у плахи,

По крови, ирод, сходит с ума.

 

Захвативший власть

За нее дрожит;

Вдруг осилят: «Слазь,

Шеей петлю подержи!»

 

И святой монах-отец,

Кой за что на земле,

Кой-где будет пить свинец,

Выть в кипящей смоле.

 

А сверх церкви не дерзну,

Выше – только бог.

Он и старь и новизну

Гнет в бараний рог...

 

Умный ждет грозы,

Усмехается в усы, –

Хоть не лишку сыт,

По ночам спокойно спит.

 

Рыбка плавает по дну,

Дай-ка рюмочку одну.

 

Нацедил вина Иван:

– Слышь-ка, говорун-смутьян,

Хоть твой сказ хитер, а все ж

Ты, болезный, тоже врешь.

Словеса, конечно, шибки,

Да и в них не без ошибки:

Первый промах – натощак

Худо спится, – спробуй, ляг;

И об умном спешно судишь:

Где уж спать спокойно будешь

После этаких речей!

Аль забыл про палачей?

 

***

 

Шатко вышли из кружала.

Дело к вечеру.

– Ух, какая пробежала!..

– Ваня, не к чему...

 

– Погоди, красава, что ли,

Будь так ласкова.

Поспешаешь далеко ли?

– Я? На Запсковье.

 

Там сегодня веселины –

Ярмарка:

Что народу вдоль долины,

Шелку яркого!..

 

Сделал знак Иван Дозору:

– Вот ведь случится:

К самой стати, очень в пору

Нам попутчица!

 

Целый день дойти не можем,

Вот бы – вместе бы!..

– Ладно, путь не загорожен,

Доведу уж, бестии.

 

И мизинчиком грозится,

Зело статная!

И в реке Пскове водица

Плещет хладная.

 

***

 

За бегун-рекой,

За плакун-травой –

На пригорке

Круг растет гулевой,

Греет пляс дармовой

В призакатной зорьке.

 

Впереди – закат,

Позади – бор космат,

Сверху – непогодина,

Справа — ропот волн,

Слева — лобный холм:

Пресвятая родина!

 

Так ли всё, не так, –

Лучше ль, хуже на пятак, –

А у тебя песенно,

Тебе весело...

 

Провожатая, смеясь:

– Сплясануть охота страсть,

А то не достанется! –

Не далась обнять,

По руке Ванюшу хвать:

– До свиданьица!

 

Окунулась в круг,

Отыскала подруг,

Бросила жёстко:

– Привела ягнят:

Эвон, дурни, стоят, –

Стригите шёрстку.

 

***

 

В том кругу, кругу, кругу

Разохотило куму:

 

– Заплясалась, не могу,

Потяните за ногу.

Ходит хата, ходит печь –

До рассвета негде лечь:

Кому грех, а мне смех,

Эх, эх, эх!

 

Голова бедовая,

Гуляй, покуда вдовая, –

Мужней будешь, не пошутишь,

Веселись, фартовая!

 

Уж я по воду иду –

Пятерых вослед веду,

А с водицею бреду –

Семь за мной на поводу:

Я приманчивее, эх,

Всех, всех, всех!

 

Да как топнет, принаддаст:

– Чудеса – житьё у нас:

Утром курицу дою,

Вволю песенки пою;

Запрягаю кобеля,

Выезжаю во поля;

На своей меже ячмень

Топором валю весь день;

Солод к вечеру мелю,

Ночью водочку курю –

Бочку с колоса –

Для дроли-золотца!

 

И Ванюху обдала

Жарким ветром с подола:

– Похмелю, не поскуплюсь.

Обними, а то свалюсь!

 

***

 

А напротив колобродит балаган!..

– Чей зверюга? Твой, цыган?

– Мой медведь! А ты чего?

– Разложить хочу его!

Вот – червонец. Дай, сборюсь.

Зашибу, так разберусь.

– У меня не медведь – сатана:

Пятьдесят ему цена!

 

Кунью шапку грохнул под ноги Иван,

Бросил нищему сафьяновый кафтан:

– Надевай, совсем бери!..

Воскресенье. Загуляли скобари.

 

***

 

Как схватились, как пошли

Иванка да Михаила!..

– Неужели, неужли

Зверь не угнёт нахала?

 

– Медведево пропало!

 

– Во – взревел! Чичас он даст,

Скрутит ребра в узел!

– Малый хваткою горазд!

– Домой пойдет на пузе...

 

Кружит круг! Возликовал!

Сбивается! Раскруживается! –

Зычный хохот, жгучий гвалт,

Будто берег рушится.

 

Любит православный люд

Зрелища скоромные! –

Мещане чинные орут,

Визжат девицы томные.

 

Над пронзительной толпой

Цыган вопит неистово:

– Брось медведя, чумовой,

Загубишь мне артиста!.. –

 

Пот с лица смахнул борец:

– Знай наших! –

Выпил зелья окаянного корец. –

А теперь спляшем,

Чтоб была дорога дальняя легка! –

И ударил трепака.

 

 

  1. СВЕТИТ, ДА НЕ ГРЕЕТ

 

Скворец свистит, а не насвистывает, –

Не зажигает день певца, –

И в перещёлке нет неистовства,

И глуховитей хрипотца.

 

В скворечню до кровинки веруя,

Он зябкой хатой позабыт.

Всего – скворец, а сердце верное

По-человечьему знобит.

 

Заосенило.

В горле заморозки.

У нас недолго пропоешь.

Однако жар хваленый заморский

Так парит, что не всем втерпеж.

 

Строга равнина чужедальняя,

Напасти — с четырех сторон.

Прощанье — песня горевальная:

Высокий вздох, земной поклон.

 

Но от разлуки не откупишься,

Не отпихнешь: «Посторонись!»

Хоть рассмеешься, хоть насупишься,

Она — живущих суть и смысл.

 

А осень тихая старается,

Горит, – с дороги не свернуть.

И дело только разгорается:

– Отдать концы!

– Счастливый путь!

 

***

 

Похолодало. Засентябрило.

Кругом – земля красна!

Всё это было!

Не верь, что сплыло,

Что жизнь теченьем унесла.

 

Они взывают, стучатся в души –

Живые вздохи забытых дней!..

Ширилось утро, ничуть не уже,

Ничем сегодняшнего не холодней.

 

Вставало солнце, раскалялись плёсы,

Леса пылали, светилась тишь.

И ни полтучки, ни полбелёсой,

Хоть в мыслях сутемень,

Не узришь.

 

Комар не пискнет, не булькнет плотица...

Забудь о лете, забудь, забудь.

Лишь три ладьи, отлетные птицы,

Волнуют Великой спокойную грудь.

 

***

 

Крутосклон щербато изломан.

За толстенной стеной — монастырь.

Семь домков, укрытых соломой,

Невеселый печалят пустырь.

 

Из деревни петляет стёжка

И теряется в плитняке...

Как стремительно и сторожко

Кто-то светлый бежит к реке!..

 

– Ох, успела! –

Себе не верит.

Окровавленных ног не жаль.

– Ненаглядный?.. –

Обрывист берег.

Гасит вир дареную шаль.

 

– Потонула!.. –

А глубь-то пенится,

Всё-то, всё на дне утаит.

Разгадаешь ли, что не деревце –

На обрыве Счастя стоит?

 

Наваждение? вздохи омута?

Или это ропщет полынь? –

Поникай, увяданьем тронута,

Не надейся, усни, остынь.

 

Примирись: не стой, не аукай...

– Отклик!.. –

Эхо хохочет окрест:

Погляди, за туманной излукой –

Только мачта «Любови», что крест.

 

Исчезает.

Скрестилась с лесами.

Словно жадная пасть, поворот...

Под приспущенными парусами

Твоя «Вера» в море плывет.

Немо гальку зыбь опоясывает

И откатывается, в глубь маня...

 

– Небо грозное, будь к ним поласковей,

Их напасти сошли на меня!

 

Пусть бураны исхлещут плечи мне

И язык мой замрет без слов,

Дай им, небо, безмельные реченьки,

А в морях — небуян-ветров!

 

Пусть мне солнце иссушит рученьки,

Хлынет в очи дождь проливной,

Только б тучи твои громучие

Обходили их стороной!

 

Не пошли мне ни сна, ни отдыха –

Отврати всё, что им загрозит!..

 

Осиянна, как белое облако,

Мимо Счасти «Надежда» скользит.

 

– Вслед помчала бы,

Оземь пала бы!

Ой бы – крылья!.. –

Беззвучен крик.

 

И с накрененной зыбкой палубы

Видно: вроде осинка горит.

 

Ей в волну сойти не отчаяться,

И пожар листвы не унять.

Три ладьи,

Три летящие чаечки!

Разве их осинке догнать.

 

 

  1. БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ЧЕРТОВ ПУТЬ

 

– Желтый отсвет зари

Прочит передрягу...

– Засветить фонари!

От руля ни шагу!

Рот гугнивый – на засов,

И убавить парусов!

 

– Есть, Никитушка! Есть!

Сладим честь по чести!

– Не серчай, ваша честь,

Паруса — на месте.

– Молодец. Поди в куток,

Я сменю. Вздремни чуток.

 

Что, Кузьмич, проняло?

– Есть, хозяин, малость:

В кость стреляет зело.

Старость — не радость.

– Будем дома, выйдет срок:

Есть конец у всех дорог...

 

Эй, не мешкать на снастях!..

Предвечерьем синим

Сходим в баньку, – не в гостях,

Всласть парку подкинем,

И озноб заморский твой

Сразу снимет как рукой.

 

А потом за столом

Вкусим русских брашен,

Не тужа о былом,

И споем и спляшем!

А пока возьми фонарь,

Как там наши? — посигналь.

 

***

 

– Раз на Запсковье

Две кумы

Плясали взапуски,

Жаль – не мы.

 

Они наяривали

Битый час,

Подговаривали:

«Кто — горазд?!»

 

Тут распоясывали

Мы кушак

Да заподплясывали –

Аж звон в ушах!

 

Пляс не дурачество –

Сердцам простор! –

Примяли начисто

Дьяков забор.

 

Холм лобный снизили, –

Втолкли в песок!..

Мутит от кисели:

Медку б глоток;

 

Хоть с три ведерка бы

Его сюда

Да флягу горького!..

Так мы тогда

Дошли до Завеличья

Вприсядку с ним!

Не то, что давеча –

Ты, Ефим.

 

А хвастался: «Мастак!»,

Однако сник, подвел.

– Так ведь качает как! –

Каб тихий пол.

 

Была 6 землица бы,

А то – как ласт! –

Не завалиться бы.

Какой тут пляс!

 

Вот кабы бережек –

Не океан,

Да ты поверишь ли,

Да я, Иван!..

 

Купец – поддёвку с плеч,

А та – мокра, тяжка:

–  «Кабы, кабы» — сиречь

Тонка кишка.

 

Жги, гармонист, гуди,

Бабахай в бас!

Эх-ма, плясун, гляди,

Какой он, пляс!..

 

Смеялась палуба

От резвых ног!

А ветер жалобно

Трубил в свой рог.

 

***

 

«Ой, змея-тоска

Подколодная:

Ни леска, ни листка –

Глубь холодная.

 

Зыбь темна, тяжка, –

Сердце ёкает:

Ни лужка, ни стожка –

Даль далекая.

 

Облака черны,

Будто вороны,

Волны буры, бурны –

Во все стороны.

 

Княжит хлябь кругом

Больше месяца.

Бьет крутым крылом

Ветер, бесится.

 

Загорись, зажгись,

Яснозорюшка!..»

 

– Не знобись, не журись,

Брось, Дозорушка.

 

Гусельки настрой

Голосистые:

Взрокочи, запой,

Позасвистывай.

 

Три недели струн

Не касаешься.

Всё молчишь, горюн,

Дня чураешься.

 

Грянь «Среди лужка»,

Горесть – с плеч долой.

 

– Ой, Гаврилушка,

Отвези домой!

 

– То ли будет впредь,

Вздумай: дома ли?

Не моги робеть –

Грозно во море!

 

***

 

– Твой наказ, капитан, исполнен!

– Как там наши? Порядок?

– Не полный:

У Иванка пробило корму.

– Залатал?

– Не впервой ему.

Всё шуткует: коль в этом пруду

Утону,

                по дну добреду.

 

– Как Дозор Весёлый?

– Не весел.

Знать, сморили гривастые беси.

Семафорит Гаврила: тоска!

– Ничего, привыкает пускай.

 

– Там, на «Вере», матросы пристали.

Да и то, — сколько ночек не спали,

Сколько дней по-людскому не ели...

– Ты докладывай, шкипер, о деле!

 

– Так у нас, на «Любови», всё ладно.

А на море не дюже отрадно,

С каждым часом дело всё хуже:

Ну, скажи ты, будто две стужи

Когтем в  нашу флотилью вцепились.

Ветер с Мурмана, эка немилость,

Спасу нет от проклятой погоды...

 

– Скоро выйдем в Немские воды.

Я, Кузьмич, пока подремлю.

В полночь сам заступлю к рулю,

Да боюсь вконец размориться, –

Сядь поближе, сплети небылицу.

 

 

  1. УГОВОР ДОРОЖЕ ДЕНЕГ

 

Чужь, чужая сторона,

До чего ж ты солона

Не волна – сатана:

Напоила без вина допьяна.

Ох-ох, не дай бог!

 

Ни луны. Ни звезды.

– Ну сорвался конь с узды!

– М-да, ревуч ветерок:

Бьет, как тот единорог!

 

В небо – в пекло! –

Ходит вал, –

Прозевал, сплоховал –

Успокоит наповал.

 

Ни звезды. Ни луны.

– Полундра: буруны!..

 

День да ночь – сутки прочь.

День на ночь похож точь-в-точь,

И неделя – на неделю,

Как тетеря на тетерю:

 

– Сивер, соль,

Сумрак, соль..

И не жалко соли, что ль? –

Не вода – беда, рассол.

– М-да, пожалуй, пересол.

 

Недосол на столе

Пересол на спине.

 

***

 

«Свет родная сторона,

Смирная погодушка.

Заждалась, верным-верна,

Лапушку лебедушка.

 

Неусыпно — вечерком

Ретивое в горести.

Выйдет к реченьке тайком, –

Не вернусь ли вскорости?

 

Зябнет в полюшке пустом,

Замерев над кручею.

Крестит вздрогнувшим перстом

Звездочку падучую...

 

Зарулить бы на восток,

Обернувшись соколом,

Подлететь бы чуть светок

К берегу высокому,

 

На тесовое крыльцо

Взвить единым духом,

Глянуть в милое лицо...»

– Ух ты!

Послезавтра там – покров...

 

– С нами крестна сила,

Дозорок, да ты здоров?

– Митьку смы-ыло!

Люди! Люди-и!..

 

Воет тьма,

Жутко вихорь стонет.

– Эй, там! Что за кутерьма?

– Митька тонет!

 

– Крышка: нечем пособить,

С нами крестна сила...

– Все наверх! В рынду бить!

Подержи бахилы!..

 

Ветер зол, ветер – зверь!

– Ты куда, Дозорий?

Ты никак?..

– Живо – вервь!..

Море, море, море...

 

– Стой, окстись! Стой, купец,

Не губи головушку!

– Митрий! Митя-а!..

Двум конец.

– Унесло соловушку.

 

– Отгулял. Отбедовал.

Чем поможешь? Нечем...

Шквал – за шквалом:

Вал, вал, вал! –

Море рвет и мечет...

 

– Вы-ы! На верви что-то есть:

Дёргает, ребята!

– Оборвешься, не лезь.

– Свету маловато.

 

– Поживей волоки,

С нами крестна сила!

Поднажми, мужики!..

– Помолчи, Гаврила!

 

– Ближе к борту фонари.

При не вдруг, потише вы.

– Жив?

– Полегче бери.

– Жив, лишь память вышибло.

 

– Митя, Мить! А где ж Дозор?!

С нами крестна сила!..

Буря мчит во весь опор,

Люто, чернокрыло...

 

Ой, безбожник лада Псков,

Помолись за моряков.

 

***

 

Дыбилось  море:

Гора – провал...

– Горе нам, горе! –

С «Веры» сигнал.

Худо нам, худо, –

Зло сотряслось.

 

— Не каркай, зануда,

В пасть твою – кость!

Губы раззявил,

А ну, не хнычь!

 

– Дозорий, хозяин!..

– Ты что, Кузьмич?

 

– Люто нам, люто, –

Сокол угас.

 

– На воду круто

Малый карбас!

 

– Никита Васильич,

Не та вода, –

Волны не осилишь...

– Вёсла сюда!

 

***

 

– Море сына навек приютило.

Ты теперь – за старшого, Гаврила.

Надо выстоять в горестный миг!

Так дальнейшее мыслишь, старик?

 

– Дрянно дело, Никита Васильев:

Мы тягаться с погодой бессильны;

Чтоб зазря не нырнуть к водяному,

Прикажи заворачивать к дому.

 

– Вот что я разумею, ребята:

Чтоб ни сталось, а двигаться надо!

Отступаться негоже нам, братцы:

Волокно ожидают британцы!

В Лондон к сроку причалить должны мы:

Слово русских людей нерушимо!

 

 

  1. МЕРТВАЯ ЗЫБЬ

 

Копенгаген – чудо-град:

Улицы мощеные!

Жёнки – глянешь – ахнешь, брат:

Талии точеные;

 

Что ни грудь, то груша с пуд,

Юбки широченные;

Жар-глазами так и жгут!

А собой степенные.

 

– Вот умаслить хоть одну

Пышку круглолицую.

Ишь ты, ишь ты! Ну и ну!

Вот бы приступиться бы!

 

Не стыдись я чуждых мест...

– Коль найдется силушка, –

Стыд не дым, глаза не ест.

– Глупый ты, Ефимушка.

 

А дома-то! А дома!..

Площадь – как  полянища!

Рядом с киркою – тюрьма:

Ухарям пристанище.

 

Видно, тут и бог и черт

В дружестве соседствуют:

Хоть кафтан и в лоск протерт,

Наутюжен – первый сорт;

Модно люди бедствуют.

 

Хоть из дерева башмак, –

Не увидишь босого.

В закоулках у бедняг –

Мусору набросано!

Там – цветы, а тут – бурьян...

 

– Слышь, не слышно гавани.

Заблудились мы, Иван,

В этом самом Гагене.

 

Заболоченный канал.

Камыши – в два роста;

Здесь, гляжу, попасть в капкан

Даже очень просто:

 

Лиходеи осмолят,

Не моргнешь и глазом.

Посуди, на кой нам ляд

По задворкам лазать?..

 

Всё!.. Пропали задарма:

Окружают! Пятеро!..

– Не хватайте за карман,

Честные приятели!..

 

Прочь с пути! не то взашей

У меня схлопочете!..

Семь дыханий! Пять ножей!

Что ж, коль зубы точите,

 

Получай на пятачок,

Господа грабители!..

Гут, ребята, левачок?

С правой – не хотите ли?..

 

Не спеша сошел к воде,

Руки вымыл чисто:

– Подвернулись, да не те?

Так-то, брандахлысты!

 

– Не кулак – литой свинец:

Ка-ак их, беззаконных!

– Ты сухой ли, удалец?

Брось им пять червонных,

Да на память тесачок

Забери. И чтоб молчок!..

 

Копенгаген – чудо-град:

Улицы не псковские,

По бокам дома форсят,

Крашеные, броские.

 

Кабаков не перечесть,

Вин заморских досыта!

 

– Не заглянем, что там есть?

– Ладно ли без спроса-то?

Застыдит Кудлатый бес,

Надает в потылицу.

 

– Стыд не дым, глаза не ест,

Мы – одну бутылицу.

Так, Иван Андреич, как?

А кулак тебе пустяк.

 

Усмирили б жар в груди!



Сборники:

Сборник «Забота» (1970), стр. 6

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев