Проселок

Старинушка, тихий проселок,

Тебе ведь под тысячу лет.

Страж-ветер твой зорок и колок,

А воздух спрессован и сед.

 

Синь зной напоён медопьяном:

Част вереск полгода цветет.

В июнях разливом румяным

Плывет по закату восход.

 

Багровое в рани лиловой

Огромное солнце встает.

И сумрак в чащобе еловой

Тревожные песни поет.

 

Мне всё тут свое поневоле:

Волнистый текучий песок,

Замшелый валун в суходоле

И тишь, и клеста голосок.

 

Всё живо: густая прохлада,

С рассветом сбежавшая в ров,

И дневка вздремнувшего стада,

И добрые морды коров,

 

И смех голосистых доярок,

И дымный пастуший костер,

И грозы, летящие яро

В иссохший от жажды простор.

 

Здесь воздух нахвоен и колок,

А ветер и горек и сед.

Не диво: ведь этот проселок

Бежит, может, с тысячу лет.

 

Сутулит надежную спину,—

Испытано в жизни всего...

Но врос он в родную долину,

И время не стерло его.



Другие редакции:

Просёлок (1994)


Сборники:

Сборник «Целую руки твои» (1975), стр. 9

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев