Реквием

Ах тишь-тишина, что ты поешь?

О чем горюешь, звезда?

Быть ведру, а ты роняешь дрожь,

Как птаха — пух из гнезда.

 

Иль слышишь голос тишайших сестер

На немыслимой крохе — Земле?

О, сколько их мой народ простер

В горючей русской золе!

 

Все суше слезы у братских могил,

Становится старью новь...

И я там был. И, случалось, лил

Свою и чужую кровь.

 

Ее не мерили в ту страду,

Шалело с нее воронье.

Ой, многим-премногим было на роду

До капли пролить ее.

 

Мы жизни швыряли на страшный кон,

Свинцово бросались в свинец.

А случалась осечка—короткий стон

И все. И делу конец.

 

Мы брали руками врага за рога,

Тягались грудью с огнем.

А была нам жизнь сполна дорога,

Мы грезили мирным днем.

 

Мы звали, звали забытую тишь

И на самом последнем краю,

Вот точно так же, как сирый малыш

Кычет маму свою!

 

Но дни коротки, часы коротки

Нам присудила война...

Мои дорогие, мои годки!

Непробудная тишина!

 

1950,

Плюсса, Псковской области



Сборники:

Сборник «Сердце и меч» (1965), стр. 37

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев