У вороньего камня

— Добрый берег, растворяй-ка двери.

Моторист, побереги бензин...

Как рогатые чудные звери

Над туманом маковки ольшин.

 

Теплые веселки-завитушки

Облепили вешнюю лозу,

Будто бы пушистые зверюшки

Заробели ночевать внизу.

 

Одурманен брагою смолистой,

Я все пью, а та хмельно-остра.

Явственно, как рыболов плечистый,

Давнее садится у костра.

 

Вижу крестоносцев в тяжких латах,

Лапотные рати псковичей,

Братьев-новгородцев бородатых,

Гульбище разгневанных мечей!..

 

И под шепот сосен на курганах,

Жаркими глазами загрустя,

Рулевой поет о партизанах,

Выдюживших семь веков спустя.

 

И не распознать где явь, где небыль:

Как с далекой далью — близость-близь,

Как с водой зыбучей — крыша-небо,

Сказка-складка с песнею слились.

 

Хлюпает с грустинкой задушевной

Смирная вечерняя волна.

По лугу русалочьей царевной

Косыньки рассыпала луна.

 

Бьют лещи, в затоне кряквы крячут,

Над огнем мелькает козодой,

И сулит нам на заре удачу

Теплый низовик береговой.



Другие редакции:

У вороньего камня (1962)


Сборники:

Сборник «Отзовись, Весняна» (1972), стр. 104

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев