Великая

К тебе придет рассеянный турист,

Взберется на карниз известняка,

Посмотрит равнодушно сверху вниз,

Холмистые окинет берега,

Пожмет плечами: «Ты невелика,

Хваленая Великая река».

 

А я с воспоминанием вдвоем

На берегу твоем стою без слов.

Не нагляжусь на чистый окоем,

На стену поседелых плитняков,

На псковских синеглазых мужиков,

Не надышусь лучистым холодком.

 

Ты слышала, как мать моя, стеня.

Под вербой у плетня, в тени рябой,

В свои семнадцать лет ждала меня.

Ты видела, как я увидел свет —

Свет самый первый, — светоч над избой,

До сладкого страданья голубой.

 

Не кто-нибудь другой, а ты меня

В разгаре августа, в начале дня,

Обмыла, окрестив святой водой.

 

Потом, когда пришел покой земной,

Тобой заполоненный и луной,

Ты, моя доля, гулькая, звеня,

Баюкая бессонною волной,

Запела песню дедов надо мной.

 

Не кто-нибудь другой, а ты меня

Избавила от лютого огня

В пылающем безжалостном аду,

Когда отряд наш угодил в беду

И пасть спою сомкнула западня.

Горела гимнастерка у меня,

Горел в груди свинец: «Конец...

конец...»

И задыхался я, врага кляня.

 

Не кто-нибудь другой, а ты

Мне пламя залила

И остудила боль живой водой,

И, от карателей пригорком заслоня,

Скрывала в камышах до темноты.

Что было бы со мной, когда б не ты!..

 

Ты знаешь: я не гость заезжий здесь,

А сын крещеный твой,

Все, все во мне твое — что будет и что есть.

Где б ни был, я неразделим с тобой:

Твой — весь!

 

И что с того, что ты невелика,

Родимая Великая река.

 

1958



Другие редакции:

Великая (1970)

Великая (1960)


Сборники:

Сборник «Жажда» (1977), стр. 192

Сборник «Любимая любимой остается» (1998), стр. 8

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев