Великая

К тебе придет рассеянный турист,

Взберется на карниз известняка,

Посмотрит равнодушно сверху вниз,

Холмистые окинет берега,

Пожмет плечами: «Ты невелика,

Хваленая Великая река».

 

А я с воспоминанием вдвоем

На берегу твоем стою без слов.

Не нагляжусь на чистый окоём,

На стену поседелых плитняков,

На псковских работящих мужиков,

Не надышусь лучистым холодком.

 

Ты слышала, как мать моя, стеня,

У старого плетня в ботве густой

В свои семнадцать лет ждала меня;

Ты видела, как я увидел свет —

Ярчайший, первый, густо-голубой,

Заполненный лишь солнцем и тобой.

 

Не кто-нибудь другой, а ты меня

В разгаре августа, в начале дня,

Обмыла, окрестив святой водой.

Потом, когда пришел медовый зной,

Густой, тягучий, влажный, луговой,

Ты, колыхаясь, гулькая, звеня,

Баюкая искристою волной,

Запела песню дедов надо мной.

 

Не кто-нибудь другой, а ты меня

Избавила от лютого огня

В пылающем сорок втором году, 

Когда отряд наш угодил в беду

И пасть свою сомкнула западня.

Горела гимнастерка у меня,

Под сердцем жег свинец:

«Конец... конец!..»

И задыхался я, судьбу кляня...

 

Не кто-нибудь другой, а ты

Мне пламя залила

И остудила боль живой водой,

И, от карателей пригорком заслоня,

Скрывала в камышах до темноты.

Что было бы со мной, когда б не ты!..

 

Ты знаешь: я не гость случайный здесь,

А сын крещеный твой!

Все, все во мне твое — что будет и что есть!

Где б ни был, я неразделим с тобой:

Твой весь!

 

И что с того, что ты невелика,

Родимая Великая река!



Другие редакции:

Великая (1960)


Сборники:

Сборник «Ровесники» (1970), стр. 35

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев