Верность

Василию Красотину

Не море — горющее горе,

Земли перепуганной дрожь.

Стенают пробитые зори,

Сочатся в убитую рожь.

 

Стекают к её изголовью,

К последнему всхлипу её,

На землю, залитую кровью,

На горькое сердце моё;

 

На доброе страшное сердце,

От мести глухое дотла,

Которому некуда деться:

Нет жизни, и смерть обошла.

 

О мир, ясноглаз и доверчив,

Тебя, на сожранье войне,

Хватают клыкастые смерчи;

И в чёрном корёжат огне;

 

Грабастают, пьяны от власти,

И пляшут на красных костях.

И стонешь ты в бешеной пасти,

И тонешь в железных когтях.

 

Но смотрят нам в души нагие

России сухие глаза:

— Мои сыновья дорогие,

Ни шагу, ни пяди назад! — 

 

Хоть страшно, должны мы признаться,

Должны в беспощадном пути:

Ведь некуда больше сдаваться

И некуда дальше идти.

 

Мы внемлем. Мы жить не устали,

Но грозно на крестной стезе

Мы стиснули души, мы встали —

Живые и мёртвые — все.

 

Лихие дары ей приносим —

Пожары да точность свинца.

И мрём. Но вздыматься колосьям,

И зорям не прятать лица.

 

1943—1973


Фотография: Михаил Рыков (http://honestas.livejournal.com/)


Сборники:

Сборник «Набат» (1995), стр. 58

Сборник «Кого люблю» (1994), стр. 69

Сборник «Перед Россией» (2014), стр. 277

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев