Вьюга

Разойдётся — прикончить могла бы,

А уймётся — нежней незабудки,

Своенравная русская баба,

Веселунья, с которой — не шутки.

 

Выше леса колени взлетели,

Заметался подол сарафана...

Полюбилось мне буйство метели

Крепко-накрепко, может, и рано.

 

Рано, нет ли — печалиться поздно:

Ни гордыни в душе, ни корысти.

И за тучами — высь не беззвёздна,

И молитва — в разбойничьем свисте.

 

Не обделят, ничуть не обманут

Налитые огнём её губы.

Все сомненья надеждами станут.

Станут снеги послушны и любы.

 

Вьюга скроет ухабы и взлобки —

Всё привычное переиначит.

Сдавши спину ей, зябкий и робкий

Не слезами — ледышками всплачет.

 

Ну а я, зимогоров потомок,

Заслоняться от лады не волен:

С первых зорь до последних потёмок

Гореваньями вьюжными болен.

 

Заунывные песни тревоги,

Хоть в трубе, хоть на целой планете,

На тропинке любой и дороге —

Все о свете, о цвете — о лете.


Фотография: Михаил Медведев (http://vk.com/mikemed)


Сборники:

Сборник «Боль» (1995), стр. 60

Сборник «Перед Россией» (2014), стр. 160

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев