Жажда

Да уж вьявь ли все? Не приснилось ли?

Может, примерещилось?

Задарила своими милостями,

Огнецветами древ трепещущими.

 

Протянула руки старанные,

Нацедила живого холода,

Расстелила брусничники самобранные:

Не знай ни жажды, ни голода.

 

Эта притуманенность щемящая,

За душу ласковостью хватающая,

Эта распахнутость, по-детски стенящая,

Как девятый вал налетающая,

 

Как глубища пятисаженная,

Кипящая, непроглядная,

Как любовь моя несожженная,

Неусыпная радость безотрадная.

 

Забедуешь! А ельник с веселинкой

угрюмчивой

Приголубливает: слюбится, привыкнется.

И так отзывчиво в чаще задумчивой:

Что аукнешь, то и откликнется!

 

Увяданье дышит песней стоустою,

Свтетит неостудимой проталинкой...

Пить бы взахлеб, без устали

Губы твои с рыдалинкой.

 

Вымерить гати заиленные

И холмы крутосклонные

Выходить стежки с развилками

да извилинами,

Вышагать трассы бетонные.

 

Все бы обнять до малости:

И полыни твои, и солнышко.

Все бы отдать без жалости,

Высеять до последнего зернышка!

 

19-21 августа 1953,

Псковщина.



Сборники:

Сборник «Сердце и меч» (1965), стр. 11

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев