Песни о вечевом колоколе

И колокольчик, дар Валдая,

Звенит уныло под дугой.

Ф. Глинка

1. НАБАТНАЯ

Псковичей

Сшибая с печей,

Швыряя с перин,

Сгребая с дерюг,

Как с яблонь яблоки —

Ветр,

Как сиверко —

Палый лист, 

 

Ополночь

Звон взревел,

Что тьма сентября

Тягуч,

Что дьякон соборный

Басист.

Как вздох

Разверзнутых недр,

Бил,

Ликовал,

Хлестал

Грозный

Бронзовый град,

Добела раскаляя дух

Бам! Бом-м! У-ух!..

Сполох! Набат!

 

Пскове-град,

Детинец, посад,

Мужичонка с косой,

Купчина с кисой,

Стар и млад —

Рад не рад —

Всё на кон:

Кров,

Кровь,

Жен,

Невест,

Нательный крест,

Живот!

 

Кто-то падал ниц:

«Свят, свят, свят!

Чур меня, чур!

Ахти мне, ох!..» —

«Эй ты, ярыга, цыц!

Вытри возгривый нос!

У стен супостат —

Лютый ливонский пес!..»

Сполох!

Споло-ох!

 

У стен стон,

Звон

Со всех сторон,

Клочьями чад:

Котлы со смолой кипят —

Кромешный ад!

И над ночью —

Набат...

Набат.

Набат...

  

2. ПРОЩАЛЬНАЯ

Псковичи

Прощались с вольницей,

Причитали,

Земно кланяясь:

«Ты прости,

Разгульный наш отец,

 

Вечевой любезный колокол!

Ты служил нам

Верой-правдою,

Подымаючи на бой за Русь.

Супостат едва объявится —

Подавал ты

Свой призывный глас!

 

Мы ходили в сечи жаркие,

Буйной крови

Не жалеючи,

Помнят вдовы горемычные.

Знают сироты бездомные,

Сколько жальников насыпано,

Вкруг и около горюнится!

 

Не забудут

Злыдни-вороги,

До чужой земли охочие,

Чем встречали их

Под твой набат,

Как отвадили на Русь ходить!..

 

 

Нынче время изменилося:

Наказал-велел

Надёжа-царь

Снять тебя и отвезти к нему

Ты прости,

Родимый батюшка!»

  

3. ПЕЧАЛЬНАЯ

Показалось солнце

Из-за Снетной горы,

Растолкало

Вздремнувший галочий хор,

Обмакнуло в Зрачку-реку

Красный ус,

Накидало в быстрину мошкары,

Покликало

Семифунтовых голавлей:

«Гуляй — не жалей!»

И заплескал на плесе

Пир-жор!

 

Застучали дятлами

Остры топоры,

Заходили

И вкривь и вкось,

Кромсая

Морёный дубовый брус.

Звонкий, как булат,

Крепкий, словно кость.

Неподатливый секирам.

Как вражеским силам —

Русь.

 

С башни сыпалось эхо.

Голосило вдовой.

Прошибал рубак соленый пот.

 

Басовитый,

Грозный,

Колокол вечевой

В полдень лежал

В яме

На площади городской

Без ушей,

Без языка —

Немой.

 

Но до соболиных потемок

За быстрянкой Псковой

Не расходился

Посадский народ...

 

4. РАЗ ЛУЧНАЯ

Когда на небе

Зари огонь,

Затопленный ночью,

Угас,

Повезли его

О двенадцать конь

Стольной Москве напоказ.

 

Проезжали деревни,

Поля,

Города,

Старорусскую непролазь.

Донимала пыль,

Допекали овода,

Чавкала извечная грязь.

 

Под Валдаем

Стали распрягать:

Животина умаялась вконец

«Кто там? Не тати?..»

Глядь-поглядь:

Скачет

Московский гонец!

 

Подъехал.

На поклажу глаза скосил

— Грамота людям псковским:

«Повелел

Великий князь Руси

Колокол оный

Сломать в куски!»

 

Взялись за кувалды:

«Сломать — так сломать,

Благо, силы не занимать!..»

 

 5. КУЗНЕЧНАЯ

Валяться бы бронзе

В пыли,

Таить бы

Звонкие звуки,

Когда бы не ковали,

Не их золотые руки.

 

Собрали заветный лом

Да в кузне взялись за дело —

И бронза под их молотком

Оживала,

Звенела,

Пела...

 

«Ворон не считайте, эй! —

Басил

Сиволапый дядя. —

Не мешкай, ребятушки,

Бей:

Работка не выгоды ради!

Работаем ради Руси,

Не ради полушек да гривен...

Простынет!

Живей подноси!» —

«А звон-то, и вправду, дивен!» —

 

«Ой, ладен, честная мать:

И ласков,

И грустен,

И грозен!..» —

«Какой там:

Не так опять!»

И — хвать колокольчик оземь!

 

«Да что ты, чудак человек:

Ведь так задушевно звучал он!»

«Не ровен час, ладим навек.

Давай

Нагревай сначала!..»

 

6. ВЕЛИЧАЛЬНАЯ

Валдайскую сонь

Беспокоя,

С тех пор

Колоколец гудит,

И слышится сердцу

Такое,

Что словом не скажешь, поди,

И ты замолчишь.

Обновленный,

На целую жизнь удивленный.

 

Зальется,

По-русски бескраен,

Душа переполнена вся:

Заходит,

Как в хату хозяин,

И кровь горячит

Не спрося.

В нем ласка,

Любовь

И тревога,

Дорога... дорога... дорога...

 

 

Бывалые были и сказки,

Припевки веселой Псковы,

Мечей

Забубённые ласки

И плач безутешной вдовы,

Тягучие вопли набата —

Великого старшего брата.

 

В прах — горы...

А хрупкое тельце

Века не смогли сокрушить.

Нетленна

Истлевших умельцев

Частица певуньи-души!



Сборники:

Сборник «Зори да версты» (1962), стр. 143

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев