Сайт памяти Игоря Григорьева

Они Казбеком в небе не маячат,

На их уступах тучи не гнездятся,

И грозные обвалы не грохочут.

Холмы, низины, взлобки, буераки,

Заросшие ольхою и крапивой,

Посыпанные густо рыжей пылью,

Песок сыпучий, сер-горючий камень,

Кузнечики, гадюки и дрозды,

Случайная заблудшая коза

Да чудом уцелевшая сосна —

К пейзажу больше нечего прибавить.

Их обойдешь кругом за полчаса,

На самый верх взберешься в три минуты.

Они лежат под Витебском, у речки,

Меж Третьяков и Волковой Деревней.

Вы скажете: «Да разве это — горы?»

— Да, горы горя — Воробьевы горы!

Они впитали столько слез и крови,

Тоски и стонов, боли и проклятий,

Что забывать о них живым нельзя.

Чтоб не смогло такое повториться,

Вы, братья-люди, любящие жизнь,

Обязаны о них поведать свету:

Невестам, женам, детям, внукам —

Всем!

...Год сорок первый. Полночь декабря.

Метель-звериха жалобно и люто

Глумится над поверженной землею.

Закутаны в платки и в бабьи шали,

В лохматых шубах, в ватных одеялах,

В огромнейших соломенных галошах,

Как черные пещерные медведи,

Ворвались в лагерь, пьяные от крови,

Эсэсовцы. Справляют праздник смерти.

Они не пощадили никого:

Ни древних старцев, ни грудных младенцев,

Ни красоту, ни юность — ничего!

Они загнали той погиблой ночью

Во глубь холмов кипящих, как скотину,

Пятьсот живых страстей, надежд, печалей —

Пятьсот! Пятьсот живых людских сердец!

Ревели танки, голосила вьюга,

Захлебывались лаем пулеметы,

Земля стонала, содрогалась тьма!..

И после было сто таких ночей!..

Чтоб не смогло такое повториться,

Друзья и братья, сестры и подруги

(А с недругами счет у нас другой!),

Оберегайте мир любой ценою:

Ни сил своих, ни времени, ни сердца,

Ни голоса, ни крови не жалея!