Верность

Не море—горющее горе,

Земли перепуганной дрожь.

Сочатся пробитые зори,

Ложатся в убитую рожь.

 

Стекают к ее изголовью,

К последнему ложу ее,

На землю, залитую кровью.

На горькое сердце мое;

 

На доброе страшное сердце,

От мести глухое дотла,

Которому некуда деться,

Которое смерть обошла...

 

О мир, ясноглаз и доверчив,

Тебя на съеденье войне

Хватают клыкастые смерчи

И в черном корежат огне;

 

Грабастают, пьяны от власти,

И пляшут на красных костях!

И стонешь ты в бешеной пасти,

И тонешь в железных когтях!

 

Но смотрят нам в души нагие

России сухие глаза:

— Мои сыновья дорогие,

Ни шагу, ни пяди назад!

 

Хоть страшно, должны мы признаться,

Должны — в горевальном пути:

Ведь некуда больше сдаваться

И некуда дальше идти!

 

Распятые силищей стали,

Ослепшие в смертной грозе,

Мы стиснули души.

Мы встали. Живые и мертвые. Все!

 

И мы ей, любимой, приносим

Любовь свою — точность свинца!..

Быть зорям, вздыматься колосьям,

И жить тебе, Жизнь, без конца!

 

1943,

Псковщина



Сборники:

Сборник «Сердце и меч» (1965), стр. 41

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев