Во времена года

ЗА ЦВЕТЕНЬЮ

Не думай, что я обездолен,

Что сбился с веселья давно:

Поскольку я лирикой болен,

Мне сердце беречь не дано.

 

Июнь отсвистел сладкогласно,

Июль отгремел, отсиял.

И поле на жатву согласно,

И красен закат, а не ал.

 

Стога и печалинка — с пожен,

Янтарные росы, как мед.

Еще окоем не тревожен,

Но лето уже устает.

 

ЗА ЛИСТОПАДОМ

Березы дымят, побурели,

Споткнулись о ржавую медь,

Кого они только не грели!

И стало им зябко гореть.

 

Ни песен, ни злат-полушалка —

Лишь осени стылое дно.

И стало им лета не жалко,

И стало им все — все равно.

 

Зияют в чащобах напасти,

Немеют певун-пустыри...

А ты, мое сердце, на части

Не рвись — потихоньку гори.

 

ЗА ВЬЮГОЙ

Нечаянно вдруг загрустится.

Нечаянно ль? Что вопрошать! —

За вьюгой любимые лица,

И некому руку пожать.

 

Минувшее давнее-давно

Некстати начнешь ворошить:

В былом не отрадно — отравно.

И полночь. И чем дорожить?

 

Ни света, ни слова, ни друга —

Лишь вопли да темень вокруг...

Сестра милосердная вьюга,

Прости мне: дай руку, мой друг!

 

ЗА ПАВОДКОМ

Набег обернулся побегом:

Апрель разметал холода.

Трава не погасла под снегом,

Сугробы спалила вода.

 

В чащобах зажглась медуница,

И светла тоска журавлей,

И каждая лужа — криница

В ладонях полян и полей.

 

И гром возвратился ретиво,

И так прокатился легко!

И день — разливанное диво!

Но вьюга моя далеко.



Другие редакции:

Во времена года (1994)


Сборники:

Сборник «Стезя» (1982), стр. 33

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев