Горькие яблоки

На доброй пашне, в широкополье,

Олешник вымахал да лоза.

В саду крушиновое раздолье

Глумится в горестные глаза.

 

Тропа лосиная, сыроежки,

Разлопушился вовсю репей.

Как непогашенные головешки,

Швыряет гуща тетеревей.

 

В тени цикута — пьянее, глуше;

На взлобке лысом — солнечный гнет.

И вдруг тебе, как смутную душу,

Чащоба яблоню распахнет.

 

Узнал? Припомнил босое детство?

Сад в белом смехе, в обнимке нив —

Совсем не чье-то, твое наследство,

Тебе завещанный белый налив.

 

Простую радость, прильнувшую к дому,

Бери, бывало, хоть из окна.

Тебе, тебе — никому другому,

Тебе была вручена она...

 

Ручей зачахший. Замшелый мостик.

Крыльцо — два камня по старине.

«Я рада, здравствуй! Надолго в гости?

Ну, как жилось-то на стороне?

 

Чего ж срываешь ты шишки с ели?

Я зла не помню: добра не жаль.

Ведь снова август, плоды поспели:

Иди, бери же мой урожай».

 

Пылает полдень, а мне морозно:

Как в суд с поличным вдруг привели.

Не надо, сердце! Еще не поздно

Просить прощения у земли.

 

1962



Другие редакции:

Горькие яблоки (1970)

Горькие яблоки (1966)

Горькие яблоки (1994)


Сборники:

Сборник «Жажда» (1977), стр. 91

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев