В первую тишь

Замри у спаленной опушки,

Ничуть не боясь, подыши.

Грохочет!.. — Да это ж лягушки.

Крадется!.. — Так то ж камыши.

 

Взывают нещадные трубы!.. —

Не рвись: гомонят журавли.

Над лесом багровые клубы!.. —

Заря доспевает вдали.

 

Стенанья протяжные, вдовьи!.. —

Ведь это неясыть поет.

И полнится синею кровью

Раскиданный паводком лед.

 

И месяц линем неторопким

Полощется в мутном пруду.

И станешь ты тихим и робким,

Зачем-то с собой не в ладу.

 

Зачем-то к земле равнодушной

Прижмешься холодной щекой,

Как в детстве сгоревшем, послушны

Вздохнешь, что совсем не такой.

 

Ах как мы отвыкли от весен!

Ах как мы без них не могли!..

Копейки сиреневых блесен

На рыжую глину легли.

 

Восход, желтопёрая птица,

Смеется за черным бугром...

И весело вдруг загрустится,

И  горькое вспомнишь  добром.



Другие редакции:

В первую тишь (1945)


Сборники:

Сборник «Ровесники» (1970), стр. 51

«Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый! Чего ещё?»
Игорь Григорьев